- Сообщения
- 4.633
- Реакции
- 5.055
Мы все знаем, что Средневековье, в отличие от Древнего Рима, тонуло в грязи и нечистотах. Но не следует думать, что передовые государства никак не боролись с этим явлением.
В 14 веке лондонская канализация представляла собой обычные канавы для стока нечистот, проложенные с небольшим уклоном к Темзе, уносящей стоки в море. Сточные канавы быстро переполнялись, помои и отходы жизнедеятельности людей заливали улицы и рыночные площади, попадая в близлежащие дома.
В конце 1500 года король Генрих VIII издал указ, обязывающий домовладельцев чистить участки сточных канав около их домов. Кроме этого, король создал Комиссию по Стокам, призванную обеспечивать выполнение этих правил.
Но средства для оплаты работы Комиссии предусмотрены не были, поэтому фактически она не была сформирована до 1622 года, когда было решено финансировать ее работу штрафами за невыполнение королевского указа.
О деятельности Комиссии специальный клерк вел ежедневные записи. Эти записи охватывают 250 лет людских невзгод и отчаянной борьбы лондонцев с антисанитарией. Горожане, врачи, политические деятели, полицейские направляли в Комиссию наводящие ужас сообщения о «миазмах, моровой язве и внезапной смерти» в лондонских жилищах.
В начале XVIII века почти в каждом доме под полом была выгребная яма. Даже в лучших домах тошнотворное зловоние проникало в элегантные гостиные первого этажа. Запах внутри домов зачастую был хуже, чем на улицах, загрязненных помоями и навозом.
Как ни странно, люди пренебрегали этим нездоровым запахом, но в то же время испытывали ужас перед «ночным воздухом улицы», насыщенным угольным дымом и сернистым фабричным смогом.
Двери и окна жилых домов и фабрик на закате плотно закрывались, чтобы защитить их обитателей от ужасного «ночного воздуха». Часто целые семьи и бригады рабочих умирали от таинственной «асфиксии» в течение одной ночи. Врачи не могли объяснить повторяющиеся случаи заболеваний, а яркое описание ужасных смертей было обычным делом на заседаниях Комиссии и на страницах лондонских газет.
Наибольшее число описанных смертельных случаев и травм происходило из-за отравления сероводородом, от недостатка кислорода или от взрывов метана. Такие условия, кстати говоря, возникают и в наше время в сточных коллекторах, загрязненных резервуарах и в закрытых помещениях.
Когда выгребные ямы переполнялись, их содержимое отводилось по примитивным дренажным трубам в полуоткрытую сточную канаву, проложенную посередине улицы. Жидкость из выгребных ям часто размывала фундаменты, стены и пол жилых домов. Дренажные трубы засорялись, при этом нечистоты разливались под домом и загрязняли колодцы, резервуары с питьевой водой и водопроводы.
Многие домовладельцы накапливали большие кучи «ночной земли» - компоста, который использовался для удобрения почвы. Те, кто использовал нечистоты для компоста, должны были ползать на четвереньках по дренажным трубам, чтобы добраться до выгребных ям и выбросить их содержимое на поверхность.
Для этой работы часто нанимали детей, так как они могли проникнуть в наиболее труднодоступные уголки. В Комиссии даже добивались разрешения на привлечение к этой работе совсем маленьких детей, чтобы использовать их в качестве трубочистов, но при голосовании идея не набрала нужного количества голосов.
Очистка выгребных ям и сточных труб детьми приводила не только к смертельным случаям, но была и причиной длительных болезней со смертельным исходом.
12 января 1849 года в Комиссию был представлен такой доклад об условиях работы по очистке сточных труб: «Вонь была ужасающей, а воздух так загрязнен, что часто случались взрывы и удушье от испарений. Мы потеряли партию рабочих почти полностью, потому что они задохнулись в трубе. Последнего из них, уже потерявшего сознание, удалось вытащить на спине по грязи глубиной в два фута».
21 февраля 1849 года: «В двух местах коллектора произошли взрывы, в результате чего у людей содрало кожу с лица и опалило волосы. В направлении Саутхэмптона глубина осадка грязи достигла 2 футов 9 дюймов, свободным в коллекторе осталось только пространство высотой 1 фут 11 дюймов. На расстоянии примерно 400 футов от входа погасла первая лампа, через 100 футов вторая лампа взорвалась, при этом у человека, несшего ее, обожгло лицо и волосы».
Комиссия постановила, что «первый принцип устройства общественных сточных коллекторов определяет их размер таким, чтобы их мог очищать человек нормального роста».
После того как были заслушаны сотни подобных докладов, Комиссия наняла группу врачей, чтобы они проверяли рабочие места, обследовали состояние здоровья рабочих, начертили эскизы, показывающие, каким должен быть размер коллекторов с учетом доступа для обслуживания
Уровень улиц Лондона находился на 30 футов ниже уровня воды в Темзе во время прилива.
Двухмиллионное население города проживало в условиях тесноты и скученности, причем ситуация постоянно ухудшалась. Обитатели Сити вымирали на протяжении четырех веков от эпидемий холеры, тифа, чахотки и неизвестных медицине болезней.
Величайший реформатор санитарии Эдвин Чэдуик боролся с равнодушием высших классов общества к этим ужасным условиям. Чэдуик взрывал старые канализационные трубы, проводил опросы жителей трущоб, направлял в Комиссию сотни докладов.
Он проводил эксперименты по подаче питьевой воды из озер и резервуаров вместо зловонной Темзы. Разработанный им Закон об Общественном Здравоохранении в конце концов позволил остановить поток смертных случаев от антисанитарии.
В 1844 году инженеры приступили к разработке сточной системы, которая, согласно Закону Мозеса, могла бы отводить отходы жизнедеятельности 2 миллионов человек из зоны их проживания.
Комиссия организовала проведение экспериментов с «уборной типа ватерклозет (water closet) и системой сточных труб» для английских городов и деревень.
Чтобы понять всю значимость этого события, обратите внимание на дату. В это время в России и в США основой государственности было рабство, людей пороли плетьми, продавали и обменивали на породистых собак, а устраивать ватерклозеты для рабочих никому даже не могло прийти в голову.
Постройка системы шла тяжело. В 1858 г. «великая вонь» при подъеме воды в Темзе вынудила жителей Сити спасаться бегством, в то время как Парламент продолжал заседать за шторами, пропитанными хлорной известью.
Состоятельные жители из высших классов обрызгивали простыни духами, чтобы отбить неприятный запах с улицы.
Сэр Марк Айзембард Брюнел вместе с сыном Айзембардом Кингдомом Брюнелом предложили план дренирования Лондона путем постройки дренажного тоннеля под Темзой длиной 1 600 футов по направлению к более низкому берегу реки.
Их план прокладки тоннеля базировался на идее сооружения щита диаметром 25 футов, позади которого двигались бы 9 рабочих, с помощью лебедок и тележек вынимающих грунт на поверхность.
Тоннель диаметром 25 футов должен был проходить под руслом реки с уклоном от начальной глубины 35 футов до 121 фута на противоположном берегу.
Прежде такого никто не делал, но, отчаявшись найти какой-то иной выход, Комиссия приняла этот дерзкий проект. Работы продвигались быстро и, как ни странно, обошлось без несчастных случаев, хотя сам молодой Брюнел чуть не погиб во время обвала крепления в нескольких футах от входа в тоннель.
Когда королева Виктория узнала об успешном завершении строительства, ее так захватила идея путешествия под Темзой, что она приказала построить небольшую железную дорогу с открытыми вагонами такой вместимости, чтобы Парламент в полном составе мог сопровождать ее в поездке по тоннелю.
Публика подхватила энтузиазм королевы. По требованию общества дренажный тоннель был превращен в модное место прогулок лондонцев. Железная дорога королевы Виктории стала туристской достопримечательностью. Вдоль тоннеля были установлены газовые фонари, сделаны тротуары и размещены лотки с сувенирами для посетителей тоннеля, которые вносили небольшую плату за прогулку под руслом реки.
В настоящее время этот тоннель стал частью знаменитого лондонского метро (линия «Бейкерло»).
Проведение железной дороги внутри тоннеля Брюнелов привлекло еще большее внимание к проблеме улучшения жилищных условий в столице, население которой к тому времени достигло почти 3 миллионов человек.
Лондон был спасен от вековой вони и антисанитарии, став первым цивилизованным городом планеты. Парламент рассмотрел и утвердил гидравлические преимущества системы сточных труб и централизованной канализации.
На том же заседании было проголосовано решение о том, что «смывной туалет конструкции сэра Томаса Крэппера, призванный окончательно решить все проблемы фекальных стоков, должен быть незамедлительно внедрен во всех городах и поселках Британской империи».
