- Сообщения
- 4.590
- Реакции
- 5.049
После окончания Второй мировой войны французы отплатили за собственную трусость и пережитое унижение, устроив расправу над тысячами женщин своей страны.
Люди с оружием в руках врывались в дома, силой вытаскивали француженок на улицу, жестоко избивали их и вели их на городскую площадь, где стригли наголо. Женщин при этом держали за руки, чтобы они не сопротивлялись. Наказание и унижение были тем сильнее, что совершались публично, на глазах у родственников, соседей и знакомых. Собравшиеся смеялись и аплодировали. После этого опозоренных женщин водили по улицам - всем напоказ. Часто с женщин срывали одежду. Мальчишки улюлюкали.
Интересно, что все это делали мужчины, которые в 1940-м не смогли отстоять свою страну, а в годы оккупации не ушли в партизаны, а водили такси, торговали цветами и выпекали круассаны, которыми немецкие офицеры с улыбкой угощали дам.
С 1943 по 1946 год больше 20 тысяч женщин во Франции были обвинены в сотрудничестве с оккупантами и наголо острижены. Это было наказанием за то, что они помогали врагу, выказывали симпатии нацистской Германии или просто спали с немцами, что называлось «горизонтальным коллаборационизмом».
Публичное наказание женщин давало возможность каждому французу почувствовать, что оккупация закончилась, что он наконец-то свободен. Это было самым зримым избавлением от позорного прошлого, которое хотелось поскорее забыть.
Женщин стригли наголо даже в городках, где в годы войны не размещались немецкие гарнизоны, не было ни коллаборационистов, ни участников Сопротивления. Хозяева городка попросту возвращали себе власть над женщинами и удовлетворяли свой мужской шовинизм.
Известны случаи, когда наголо стригли и мужчин - за мародерство и доносительство. Но вот что интересно - никого из французов не остригли за интимные отношения с немкой.
Никто их известных французов-мужчин вообще не пострадал. Ни Морис Шевалье и Саша Гитри, которые выступали перед оккупантами в развлекательных программах, ни Луи де Луи де Фюнес, который развлекал оккупантов игрой на рояле, а в антрактах убеждал немецких офицеров в своем арийском происхождении.
Не были наказаны Ив Монтан и Шарль Азнавур, которые в годы оккупации давали концерт за концертом, автор «Герники» и прочего Пабло Пикассо, проводивший в Париже выставки и вернисажи, достаточно известные художники Дерен, Вламинк и Брак, которые зарабатывали, рисуя на Монмартре портреты оккупантов.
Не предстал перед судом автор детективов Жорж Сименон, написавший в оккупации цикл статей под общим названием «Еврейская угроза».
Не наказали актеров и режиссеров, хотя в годы оккупации во Франции снимали больше фильмов, чем во всей Европе, вместе взятой. Особенным успехом у немцев, которые заполнили Париж, пользовался фильм «Малютки с набережной цветов» с молодым Жераром Филипом и ленты с Жан Маре в главной роли.
Все дело в том, что французам, которые не могли от стыда смотреть в зеркало, расправы над мужчинами напоминали бы о собственной робкой покорности, поэтому досталось только дамам.
Чтобы стать жертвой издевательств, француженке вовсе не обязательно было заниматься с немцами сексом. Женщина могла просто поддерживать с ними дружеские, деловые или какие-либо иные отношения. Когда началось судилище, претензии к женщинам могли звучать, как угодно - пила вино, слушала музыку и танцевала с немцами, пила с ними кофе.
Никакой логики или общего принципа в приговорах не было. Исследователи приводили отрывок из полицейского протокола, который очень наглядно показывает роль слухов в процессе обвинений:
«Расследование после анонимного письма с доносом на аборт г-жи X, 25 лет, домохозяйки, мужа военнопленного, интернированного.
Свидетель №1: «Она слывет распутницей и часто бывала у немцев».
Свидетель №2: «Однако, по слухам, она сделала аборт. Известно, что она часто бывала у немцев и что ее много критиковали по этому поводу».
Свидетель №3: «Все, что я могу сказать, это то, что она была связана с оккупационными войсками».
Свидетель №4: «Общественная молва обвиняет ее в тесном сотрудничестве с оккупационными войсками».
Свидетель №5: «По слухам, она была беременна».
Звезда довоенного кино Мирей Бален пыталась бежать в Италию с любовником, немецким офицером. Французские «герои» схватили обоих: мужчина просто исчез, а актрису долго били и насиловали. После этого Бален сыграла лишь одну роль, ушла из кино и позже умерла в нищете.
Аналогичная судьба, казалось бы, ждала модельера Коко Шанель, ставшую любовницей немецкого дипломата. Но после войны она смогла уехать в Швейцарию и потому не лишилась ни денег, ни доброго имени.
Актриса Арлетти (настоящее имя Леони Батия) во время войны также была любовницей немецкого офицера. На суде она с вызовом заявила: «Мое сердце принадлежит Франции, однако мое влагалище — лишь мне самой».
И никто ее не стриг. Актриса получила 18 месяцев тюрьмы, а уже через неделю ее перевели под домашний арест.
А вот конкретные данные по департаменту Сена и Уаза (со столицей в Версале). К уголовной ответственности там привлекли около 900 женщин, 76% из них — по доносам. В статье приводятся данные по приговорам 609 человек: 502 осудили, 107 оправдали. В Париже в сексе с офицерами или солдатами немецкой армии обвинили 135 жительниц, 95 из них оправдали. Казалось бы, вполне цивилизованный подход. Вот только избиения, изнасилования и публичные издевательства производились без суда и следствия, в качестве патриотического акта.
Кстати говоря, пощечины, грязь на голову и стрижка были не единственным наказанием. В Морбиане (департаменте на западе Франции) без суда казнили 76 женщин, в том числе 27 — за интимные отношения с немцами.
Позднее, оправдываясь, закомплексованные французские патриоты уверяли, что стрижки наголо и оплеухи были не таким уж серьезным наказанием, ни сами женщины, ни их дети после процедуры не были поражены в правах.
Но для жертв расправы эти события стали огромной психологической травмой. Известен случай, когда женщина, подвергшаяся такому наказанию, 40 лет оставалась затворницей в своем доме. Многие француженки, подвергшиеся «стрижке», затем не вышли замуж и не рожали детей.
Модели поведения взрослых копировали и дети. Например, в департаменте Шаранта (на западе Франции) историки зафиксировали в послевоенный период такую игру - дети, вооружившись деревянными саблями, захватывали сад, выпускали из клеток кроликов, после чего стригли девочек.
Одним словом, неизвестно, что опозорило мужчин Франции больше – капитуляция перед армией, которая уступала французской по всем показателям, абсолютная готовность развлекать оккупантов со сцены и подавать им кофе в постель или послевоенная расправа над француженками, которые были виноваты лишь тем, что они женщины.
